21 июня исполнилось 111 лет со дня рождения великого советского поэта смолянина Александра Трифоновича Твордовского. За годы Великой Отечественной войны Твардовский создал ряд произведений, принесших ему истинную славу и народную любовь. В 1942 году он написал стихотворение «К партизанам Смоленщины», которое было издано специальной листовкой многотысячным тиражом, и советские летчики неоднократно сбрасывали его во вражеский тыл.
В этом стихотворении прославляется мужество земляков, защищавших родной край от оккупантов. Поэт восхищается стойкостью смолян, их волей к сопротивлению, и выражает сыновнюю любовь к разоренной, но непокоренной приднепровской земле. народным мстителям:
…Земляная, колхозная, —
Гордой чести верна, —
Партизанская грозная
Сторона! Знай, убийца без совести,
Вор, ограбивший дом,
По старинной пословице,
Не хозяин ты в нем. За Починками, Глинками
И везде, где ни есть,
Потайными тропинками
Ходит зоркая месть.
Ходит, в цепи смыкается,
Обложила весь край,
Где не ждут, объявляется
И карает… Карай!
Читая эти строки, понимаешь, что они относятся и к кардымовским подпольщикам и партизанам, которые развернули массовое патриотическое движение, в котором участвовали люди самых разных национальностей.
В книге «Смоленское подполье» историка-краеведа Леонида Котова, впервые изданной в 1966 году, мы можем прочесть о многих патриотах.
Сын армянского народа
В Кардымове и по всей округе ходят легенды об отважном подпольщике, бесстрашном сыне армянского народа Арташесе. Долгое время мы не могли установить, кто он такой. Арташес — это имя. Одни называли его майором, другие утверждали, что он комиссар дивизии. Несомненным было одно: этот человек был отважным подпольщиком, настоящим, большой силы воли коммунистом.
Многолетние поиски только в 1965 г. увенчались успехом. С помощью оставшихся в живых подпольщиков и работников Ехегнадзорского райвоенкомата (родина Арташеса — Армения, село Ехегнадзор) удалось установить его фамилию — Авакян.
Арташес Карапетович Авакян был кадровым командиром Красной Армии. Война его застала в звании лейтенанта. Он служил помощником командира танковой роты в 57-й танковой дивизии подполковника Мишулина. В дни жарких июльских боев 1941 года Авакян участвовал в защите Смоленска и был ранен. При прорыве армии из окружения полевой госпиталь, где он лежал, остался в тылу врага. Не желая попасть в плен, Авакян решил самостоятельно пробираться к фронту. Шел с костылем, местами полз, стараясь обходить дороги, по которым густыми колоннами шли войска врага. В деревни заходил лишь ночью. Переночевав и восстановив немного силы, он упорно продолжал свой путь на восток, туда, где артиллерийской канонадой гремела война. Выбившегося из сил, его подобрал и укрыл у себя в доме староста деревни Васильево Кондратов. Он его и свел с подпольщиками. Авакян наряду с Богречевой, Яковлевым, Гуреевым, Кузьминым, Куценко, Губиным и Поляковым вошел в состав подпольного штаба и единодушно был избран его начальником.
Не раз Арташес проявлял смекалку и подлинный героизм выполняя задания руководителей подполья и партии.
Латыш по национальности
Большие услуги подпольщикам оказывал Н. И. Томс, латыш по национальности, заведовавший Цурьковской мельницей. Цурьковская мельница была своеобразной перевалочной базой, «почтовым ящиком» и местом тайных встреч партизан и подпольщиков. Сюда свозились хлеб, оружие, боеприпасы, собранные подпольщиками для партизан. Затем все это перекладывалось на другие подводы и переправлялось за Днепр в партизанскую зону. Радиоприемник, который был установлен в подвале дома Прасковьи Васильевны Шестериковой, подпольщикам передал также Томс.
В Цурьково Томс прибыл задолго до войны. Здесь он завел семью, осел прочно. С Куценко и Шестериковой у него были давние дружеские связи. Они и вовлекли его в подпольную организацию.
Гитлеровцам удалось напасть на след разветвленной и многочисленной подпольной организации. В начале марта 1942 года начались массовые аресты. Арташеса и Марию Шалунову жандармы арестовали первыми. Пока шел допрос, Евгения Богречева, не теряя времени, собрала членов подпольного штаба. Решили действовать немедля. Операцию по освобождению Арташеса поручили диверсионной группе Александра Кравченко.
Подпольщики решили освободить Арташеса и Шалунову в пути, когда их будут везти на машине в Мольково. Замысел был дерзким: подорвать машину гранатой, перебить охрану и освободить арестованных. Решено было также немедленно выводить людей за Днепр.
Освободить Арташеса не удалось. В тот же день начались аресты в самом Кардымове. Кравченко и Володя Глазунов были схвачены жандармами в тот самый момент, когда они шли выполнять задание. При обыске у них нашли гранаты и пистолеты. На той же машине, в которой везли Арташеса, их доставили в Мольково. На следующий день Кравченко был публично повешен в центре поселка Кардымово. На казнь он шел с поднятой головой. Очевидцы рассказывают: Александр, стоя на перекладине лестницы с петлей на шее, крикнул в толпу: «Бейте фашистских гадов!.. Народ не перевешаете!.. Будет вам скоро крышка!» Палач рванул лестницу…
Никто хорошо нe знает, откуда он был родом, кто его родители. И числится он, наверное, в списках пропавших без вести. Люди, знавшие Кравченко, утверждают, что он москвич.
Вот что рассказывает об Арташесе А. Ф. Сидоренков, сидевший с ним в камере.
«Допросы проходили в бывшем помещичьем особняке, где до войны была контора совхоза. Часто приезжало на легковых машинах из Смоленска и Кардымова крупное офицерье. Приезжали вроде на спектакль. Обычно в эти дни на допрос вызывали Арташеса, Куценко, Багричеву, Ковалеву.
…Арташес лежал на нарах от меня третьим. Над ним страшно издевались, таскали на допросы. Чаще всего это случалось, когда приезжали «пузаны» (мы так называли гитлеровских офицеров, так как среди них было много толстых и жирных). Арташес крыл их напрямую. Он не скрывал, что он коммунист и партизан. Прямо в лицо говорил им, что фашистов он ненавидит и будет бороться до последнего дыхания. Допросы его длились по четыре-пять часов. В штабе при офицерах его не трогали, а били по дороге в камеру. Вернувшись с допроса, нам он говорил: «Я их политике учил. Пусть знают, что за люди большевики, с кем они имеют дело…»
Арташеса часто держали в «браслете». Пытка такая была. Заламывают руки за спину, на запястья обеих рук накладывают металлическую двустворчатую скобу. Скоба сжимается винтом до тех пор, пока кости не затрещат. Руки наливаются кровью, делаются черными. Боль адская. Люди кричат диким голосом. По нескольку часов держали Арташеса в таких «браслетах».
Я был свидетелем казни Арташеса. Пришел в камеру офицер с переводчиком и начал задавать ему разные вопросы. Арташес отвечал дерзко. Что он говорил, я уже не помню. Офицер выхватил кинжал и ударил Арташеса два раз в спину, под лопатку. Тот начал истекать кровью. Фашист приказал принести веревку. Палачи надели петлю на голову Арташеса и поволокли к выходу. У порога офицер выстрелил ему в затылок.
Это было на наших глазах. Арташес даже мертвым был страшен гитлеровцам. Они привезли его труп в Васильево и повесили в центре деревни. Через несколько дней рядом с ним была повешена Шалунова.
Страшным пыткам были подвергнуты патриоты, попавшие в мольковский застенок. Напротив окон тюрьмы был пруд, окруженный столетними ивами. К двум ивам была прибита толстая доска. На ней каждый день вешали людей. Всех подгоняли к окнам и заставляли смотреть на казнь, чтобы нагнать побольше страху.
14 марта повели на расстрел группу патриотов. Среди них были Шестерикова, Симонова, Просенкова и Мудриченко. На казнь прибыл генерал Фишер. Он приказал согнать к месту расстрела жителей поселка. День выдался солнечный, теплый, уже веяло весной. Шнайдер построил обреченных. Солдаты начали им завязывать глаза. Любовь Васильевна резким движением сорвала повязку и крикнула: «Я не боюсь умирать. Пусть смотрят фашисты, как умирают советские люди!». Как рассказывают очевидцы, Мария Мудриченко, когда ее вели на расстрел, кричала в толпу: «Нас не сломили палачи, не вешайте голову, товарищи! За нас отомстят! Красная Армия придет! Передайте ей привет, скажите, мы делали все чтобы помочь ей!» Молодая учительница Люба Просенкова бросила в лицо палачам: «Гады вы, выродки. Я не боюсь вас. Умираю за Родину!».
Тяжкие испытания выпали на долю Евгении Родионовны Богречевой и Петра Федоровича Мазнова. Их неоднократно подвергали пыткам: жгли ладони рук, загоняли под ногти иглы, били до потери сознания, босыми гоняли по снегу. Но сломить их не смогли.
Очевидцы рассказывают, что Евгения Родионовна в камере подбадривала людей улыбкой, теплым взглядом. Ее приговорили к повешению. Приговор Багричева встретила спокойно, ни слезинки не проронила. Выслушала и говорит про себя: «Наконец-то».
Подвиг подпольщиков не забыт
Немногим из героев книги посчастливилось остаться в живых. А те, кто выжил, трудились в полную меру своих сил, восстанавливали страну. Жизнь разбросала их по разным уголкам нашей необъятной Родины.
Это все славные труженики, простые советские люди. Не все они были воинами, но стали ими. По призыву Родины, по зову своего сердца встали они на защиту Отчизны и победили.
О героических делах подпольщиков напоминают памятные знаки, на которых увековечены их имена. Сюда приходят кардымовцы поклониться месту, где были казнены герои, и отдать дань памяти их бесстрашию и беззаветной любви к Родине.
Новым улицам поселка Кардымово присваивают имена героев, так появились улица Богречевой, улица Гребнева.
