Тема Великой Отечественной войны долгие годы является важной и не теряет своей актуальности.
В средствах массовой информации можно найти множество материалов, посвященных этой, волнующей сердца теме. Люди делятся своим прошлым, пересказывают памятные моменты своих родителей, очевидцев.
Вот какие воспоминания о войне оставили Анна Ниловна Сурова (Володченкова), ребенком встретившая войну, и Валерий Симоненков (внук легендарного партизана)
Анна Ниловна Сурова: Человек искал человека
— Наша семья встретила войну в деревне Ермачки Кардымовского района Смоленской области. Когда пришли немцы, мне было всего три года, моей сестре Любе — пять. С первых дней войны стали бомбить не только Смоленск, но и села, маленькие деревни. Мама вырыла траншею, мы прятались в ней, но я до сих пор помню этот ужас. Мы с сестрой зажимали уши и ложились вниз лицом. Мама сверху накрывала нас своим телом. Бомбы рвались рядом. Вой, свист падающих снарядов, страшные взрывы… Кто не пережил этого — не поймет нашего ужаса. И слава Богу.
В нашем доме немцы
Пришли немцы и сделали в нашем доме контору. Хранили там какие-то документы. Своим детским разумом я понимала, что один немец был лучше, другой — дурной: напьётся и начинает дома стрелять.
Комната в доме была всего одна. Немцы нас не выгоняли. Мы с сестрой так и обитали на печке. Мама им готовила. Немцы, перед тем как поесть, ей говорили: «Кормите детей!». Видимо, опасались, что с едой может быть что-то не так.
По весне мы собирали картошку, что осталась в поле. Она была мёрзлая. Потолчём её толкушкой и блины печём. Мы ещё терпимо жили, потому что у нас была корова.
У немцев продовольствие было своё, и маме для готовки они давали продукты: тушёнку, крупы, лапшу, галеты…
Люба однажды решила узнать, что варится в кастрюльке для немцев, и сунула в еду пальчик. Немцы это заметили, рассердились и велели матери вылить содержимое и готовить заново. Заставляли меня и Любу танцевать: потанцуй — дам тебе шоколадочку! Танцевала. А они на губной гармошке играли.
В деревне фашистов было много. Особо у нас они не зверствовали. Но в соседней деревне Мольково — откуда-то узнала сестра Люба — расстреляли двух учителей за связь с партизанами. Немцы очень боялись партизан, они даже по нужде ночью ходили вдвоем с автоматами, а то и справляли ее прямо в доме.
Запрягли корову в тележку
Перед отступлением немцы стали выгонять нас из домов и палить хаты. Вместе с собой угоняли коров, пришли и к нам.
Мама понимала, что без коровы нам не выжить. Вымазали нашу буренку глиной и грязью, как только могли, чтобы она выглядела пострашнее. Запрягли её, мама нас с Любой посадила на эту телегу, мы взяли какие-то вещи и поехали жить в овраг. Ров у нас в деревне был большой. Как долго мы там находились, я не помню, но корова была с нами…
В овраге каждая семья приспосабливалась как могла. Снова бомбили, но теперь уже наши, в наступлении. Взрослые подкапывали склон, чтобы было где прятаться от дождя и бомб.
Наша хата при бомбежке сгорела. Но некоторые хаты остались, уцелели. Немцы ушли. Мы вылезли из рва, мокрые, дождь идёт. Куда податься? По три-четыре семьи собирались и жили в уцелевших хатах. Это теперь чужого не пустят в дом, а после войны человек искал человека!
Папа вернулся с войны
После войны вновь образовался колхоз, и мама стала в нём работать. Папа пришёл с войны. Его призвали в июне 1941 года, и он очень быстро оказался в плену. Рассказывал: воевать в первые месяцы войны нашим солдатам было нечем — одна винтовка на десятерых.
В плену находился в Германии, сначала в лагере, потом работал на какого-то хозяина.
В лагере нашёлся знакомый, который работал к охране. Этот человек часто вызывал отца к себе и подкармливал. Он его и спас. Так что предатели тоже разные бывают…
Мама ничего в те годы об отце не знала. После Победы к бывшим советским военнопленным доверия в нашей стране не было. Отца отправили на лесоразработки. Уже оттуда он послал весточку, что жив. Отец воевал ещё и на финской войне. Я его не помнила — маленькая была, а Люба, когда он вернулся, узнала. Отец приехал из Молотовской (Пермской) области в отпуск, это был 1949 год. Его отпустили на два месяца. Возвращаться назад он не стал, и ему дали срок — полгода сидел в тюрьме в Смоленске. Больше он никуда не ездил, жил в Кардымове.
Наша семья становилась больше. В 1950 году родилась сестренка Надя. Жили настолько тяжело, что я бросила школу и год сидела с сестрёнкой. Детских садов не было, а мама всё время была на работе… Но, несмотря на послевоенные тяготы и лишения, мы жили дружно!
В 1953 году у нас появился брат Николай. Отец работал в Кардымове в сельпо. Умер он в 1987 году (он 1912 года рождения), мама — в 1996-м (она на год младше отца).
По информации газеты «Красное Знамя»
__________________________________________________________________
Валерий Симоненков: Получили похоронку, а дед вернулся живым
Симоненков Лавр Иванович родился 14 августа 1909 года в деревне Федурново Кардымовского р-на Смоленской области. Окончил Моревскую среднюю школу, затем Кокинский сельскохозяйственный техникум по специальности — зоотехник. По воспоминаниям моей бабушки, первый парень на деревне: красавчик, единственный гармонист на всю округу, любимец деревенских девчат (бабуля проще это излагала — бабник) и, конечно же, драчун.
Был призван на срочную службу в Красную Армию, с которой и связал свою дальнейшую жизнь. Прошел путь от рядового до старшины, затем офицерские курсы – младший лейтенант и командир взвода.
Защитник Ратчинской переправы
В 1941 году войну встретил командиром роты связи в звании старший лейтенант.
На тот момент у него была семья: четверо детей и старушка мама. Как семья военнослужащего они были отправлены в эвакуацию в Челябинскую область. К октябрю 1941 года на мужа пришла похоронка. А в середине 1944года Лавр Симоненков обнаружился в освобождённом Минске, в госпитале.
К июлю 1941 дивизия, в которой воевал Лавр Иванович оказалась прижатой к Днепру. Было наведено несколько переправ. Все они в той или иной степени справлялись с поставленной задачей, но наиболее востребованными и известными стали Соловьёва и Ратчинская.
В этот период дед оказался на Ратчинской переправе. До последнего переправившегося через неё солдата он командовал сводным батальоном по прикрытию переправы от угроз со стороны лазутчиков, диверсантов, парашютистов, паникёров…
Рядом с переправой работали вражеские группы в задачу которых входили разного рода диверсии, распускание слухов об окружении, высадке немецких парашютистов; вброс пакетов с ложными приказами командования. Большая часть общего хаоса 1941 года, это результат работы как раз этих «ребят».
В конце концов Ратчинская переправа немцами была уничтожена. Дед с остатками бойцов батальона понял, что они глубоко в тылу у фрицев, на всех дорогах и в деревнях, везде были они…
Командир партизанского отряда
Было, наверно, везением, что места были свои, родные, знакомые. Из остатков батальона окруженцев, пожелавших остаться и партизанить, а также местных патриотов Лавр Иванович создал партизанский отряд, который стал называться Ердицкий. Комиссаром отряда стал Волков Павел Алексеевич, комсомолец из местных. К концу 1941 года отряд уже активно действовал в тылах у немцев. В декабре 1941года он вошёл в партизанское соединение «Дедушка», где стал 2 батальоном 3 полка. Соединение «Дедушка», по своей сути, являлось настоящим армейским подразделением, имевшее связь с Москвой и координирующие свои действия со Штабом Партизанского Движения в Москве. Летом 1942 года партизанами были освобождены и установлена Советская Власть на некоторых территориях Дорогобужского, Кардымовского, Глинковского и Ельнинского районов. Немцы, проведя перегруппировку всеми силами навалились на партизан. Командованием партизанского соединения «Дедушка», по согласованию с Москвой было принято решение разделить соединение на мелкие отряды и таким образом выходить из окружения. К тому времени от родного батальона Лавра практически никого не осталось, кто был убит, кто ранен, кто рассеян по другим группам, и он выводил группу партизан не своего батальона.
Где-то на территории Глинковского района, во время ночёвки, местным предателем партизаны были выданы карателям. Про ту ночь дед говорил: снился кошмарный сон, как бы взяли его немцы в плен, привязали к дереву и тычат штыками в грудь…Подхватился, и…действительно, наткнулся на штык карабина немца, стоящего над ним. Потом удар прикладом по голове.
Побег из плена
С августа 1942 года по февраль 1943 Лавр Симоненко находился в плену в лагере военнопленных в районе Молодечино в Белоруссии. Ад был ещё тот. Людей практически не кормили. Ели траву, кору деревьев, в лучшем случае очистки и объедки немецких солдатских кухонь. Умирали за сутки сотнями в основном от кишечных инфекций. Ходячих пленных начали выводить под охраной в лес на заготовку дров. Оттуда дед и решил совершить побег. Несколько дней наблюдали за охраной, выбирая наиболее беспечный караул. Были разобраны для нападения все охранники персонально. По условному сигналу все бросились на закреплённых конвоиров. Рубили топорами, душили руками, убивали поленом, грызли горло зубами… 18 человек охраны были уничтожены.
Прихватив оружие, Лавр увёл группу в 50 человек в Белорусские леса на поиски партизан. С февраля 1943 по июнь 1944 года Лавр Иванович — командир Группы в Особой Партизанской Бригаде им. Димы в районе Урочище БССР. Практически Группа являлась диверсионным отрядом. В июне 1944 года, возвращаясь с очередного задания по лесной дороге на конной подводе, он подорвался на немецкой мине. Дед получил ранения и тяжелейшую контузию. По сентябрь 1945 года находился в госпиталях на излечении. Затем была 2-х месячная спецпроверка, после которой уволен в запас по ранению. Награждён боевыми орденами и медалями.
Родная Смоленщина
После войны восстанавливал разрушенное сельское хозяйство Смоленщины. Прошёл путь от бригадира и управляющего отделением до председателя колхоза. В 60-е нашёлся фронтовой друг и комиссар его партизанского отряда Волков, который в то время жил и работал в Сибири. Списались… и Лавр Иванович, прихватив меня (внука) и бабушку, рванул осваивать её необъятные просторы.
В 50 лет не побоялся получить новую специальность, окончив Лесотехническую школу. До 1972 года работал в лесопромышленном комплексе Красноярского края. В 1972 вернулся в родную Смоленщину. Будучи на пенсии с 1969 года, он продолжал работать. Так было до последнего дня его жизни.
По его желанию похоронен в Дорогобуже на кладбище церкви Петра и Павла, около перекрёстка Ельнинского большака и Старой Смоленской Дороги, таких близких и дорогих ему при жизни мест.
Полосу подготовила Ольга Склярова
