Светлой памяти расстрелянных в 1942 г. в деревне Красные Горы 

23 сентября 1993 г.  у р. Хмость был открыт мемориальный знак на месте расстрела 39 мирных жителей д. Красные Горы Кардымовского района. Знак был открыт в честь 50-летия освобождения поселка Кардымово от немецких захватчиков. Среди расстрелянных был мой дед — Васильев Денис Сидорович 1888 года рождения. Он служил на всех фронтах тех войн, которые происходили. Остался жив. В деревне шла жизнь своим чередом. Когда немцы напали на западные города, то молодых всех призвали защищать свою страну. В деревне остались женщины, дети, пожилые люди. Моя мама ждала ребенка. В марте появилась я. Немцы очень быстро оккупировали деревню, поселок и другие деревни района. Они ввели свои порядки, исполнять их надо было беспрекословно. Ходили на вокзал разгружать картофель, жмых для скота, копали ямы. У деревенских отобрали все, что можно: кур, молоко, мясо, яйца, обувь, одежду и многое другое.

Во всех домах стояли по 1-2 человека — немца. В нашем доме немцев не было. Был из деревенских выбран староста, который работал на немцев. Жил и офицер у одного жителя. Время шло, люди жили в страхе. Очень трудно было моей матери. Она оставляла меня на бабушку. Кормить было нечем, да и самим взрослым есть было нечего. В тот день, когда был расстрел, мой дед сложил печку, сел выкурить самокрутку. Даже трубу не дали вывести на крышу. Пришел староста, приказал всем собраться возле одного дома — оказывается, ночью был убит немецкий офицер. Сделал это хозяин дома, в котором жил немец.  И закопал на завалине. Все сделал аккуратно. Утром люди ждали указаний, а давать их некому. Всех стали спрашивать — что кто знает, кто что видел, слышал. Люди не отвечали. Тогда немцы дали команду — взять лопаты и идти копать яму. Староста проводил всех 39 человек вдоль р. Хмость к мосту. Перейдя мост, стали копать яму. Вряд ли кто тогда думал, что яму они копают для себя же. Людей охраняли два немца с овчарками. Когда яма была вырыта, немцы дали автоматную очередь.

«Река шумела глухо, катила волны у моста,

 а в яме уже с трупами вдруг наступила тишина»

Людей ждали долго, но их не было. Моя мама со своей двоюродной сестрой и с моим дядей, ему тогда было 14 лет, пошли их искать. Когда они подошли ближе к яме, немцы направили на них автоматы. Моя мама до войны окончила 7 классов, изучала немецкий язык. На русско-немецком языке объяснила, что принесла «шнапс». Немцы рассмеялись, «шнапс» приняли и ответили — пока они будут пить, ищите своего и уходите. Не успеете — собак спустим. Многие в яме еще стонали. Но медлить было некогда. Кое-как вытащили деда, он был мертв, положили рогожу, которую с собой принесли, скорее уходить. В деревню нести не было смысла, пройдя через ж/д пути, поднялись на горку. Там нашли кустарник, вырыли яму, выложили листьями, сухими ветками, аккуратно укрыли рогожей, так и закопали  — в чем был. После войны не перезахоранивали. Там же похоронили и моего отца. Оградку сделали большую, надгробие большое и мраморную плиту: Васильев Денис Сидорович 1888 г — 1942 г, Котельников Николай Дмитриевич 1914 г — 1984 г, «Вечная им память».

Я помню своего деда, отношусь к детям войны. Я понимаю, какое горе война принесла в каждый дом, в каждую семью.

Хочется донести до нынешнего поколения то, что пережили их дедушки, бабушки, чтобы они прочувствовали, какой ценой досталась нам победа, которую приближали абсолютно все, как могли.

Евгения Котельникова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *